Джеки-чан на цепи

Между прочим, Нива очень даже класный аппарат, моя первая машина. Я себе старушку такую взял в Киеве за две тыщщи восемьсот долларов, пригнал домой, договорился с ментами на учет поставить без очереди. Но по пути черт меня занес к мужикам в столярку покупкой похвастаться. Поставил перед эстакадой, движок не глушу, демонстрирую всю мощь отечественного автопрома, пацаны на досках штабелированых сидят, смотрят, Димыч подошел и колеса ногами пинает:
— Ниче так колымага, для восемьдесят восьмого года некислое состояние, — снизу заглянул, — только карданы поменяй, а то вибрирует очень. Ну и сцепление с раздаткой надо бы новое — это воняет уже, а раздатка клинит. Лонжероны подгнили, рулевые тяги погнулись, салон перекидать и печку настроить, летом салон греть не камильфо, а так — супер агрегат.
Ходим, щупаем марусю мою, как вдруг красненькая машинка закатывает, хз какая, я в моделях не силен, и вылазит из нее Оксана в розовом платьечке. Она у нас танцшколу имеет, балерина местная, приехала цвет морилки на двери выбирать. Васька ей каталог вытащил, цвета показывает, та смотрит, головой кивает, а пацаны на досках сидят и строение мышц на ногах балеринских изучают. Из тенечка за этой картиной Джек наблюдает, это псина наша сторожевая, его Михалыч пару лет назад в локомотивном депо подобрал полудохлого, выкормил, так он теперь у дровяного склада сидит на цепи, цыганей отпугивает. На цепи, потому как непривязаный он без Михалыча весьма опасен становится, уже всю округу зашугал — напротив колбасный склад, так только Михалыч бутылку водки откупорит, Джек сразу пиздует на склад — палку колбасы сдернет с перекладины и Михалычу в зубах несет, мол, спасибо Михалыч, что спас меня от железнодорожных садистов. А кладовщику надоело колбасу терять, так он от погранцов трех овчарок притащил, злые такие, зубья величиной с палец, какая то голландская порода редкая. Ну, Джек в очередной раз за закусью пошел, тут эти голландцы как накинутся на него, хули делов, Джеки-чан двоих сразу положил, а одну выебал, видать, сука была. Взял палку сервелата и к Михалычу. Кладовщик рыдает над тушками перекушеными, бля, сам виноват — не хер было импортных собак натравливать на деревенскую псину.
Так вот, Оксана морилку выбрала и в машину полезла. Здесь, мужики, нужно оценить важность момента и не потому, что у балерины платье задралось, а просто между ног у нее вдруг из машины маленькая болонка выскочила:
-Дуся! Дуся! Ко мне! — балерина пищит, — А ну домой, малышка!.. Да хрен там, Джек уже траекторию движения просчитал, клац! и нету дуси — из пасти только хвостик белый торчит. Причем, в прыжке так рванул, что с цепи сорвался. Пиздец, балерина в трансе, из машины вылезть боится, да хули танцовщица — пацаны все как мыши на доски позапрыгивали, я к ним по воздуху, как в китайском фильме подлетел, туда же и дядька лысый в очках заскочил. Инспектор с энергонадзора, он в прошлом году в столярке левый кабель нашел, так теперь мужики ему входную дверь домой делают.
Оксана поплакала малость и покатила новую дусю покупать, а мы повыше от Джека забрались, тот снизу бродит и зубами щелкает. Прежнюю дусю на эстакаду выплюнул, охраняет, падла. Сидим на штабеле и ноги поджали, попали в западню, йолы-палы, надо пути эвакации изыскивать и Михалыча нет, как назло, Петифан с утра его забрал пороги фуговать.
Только Петифана прокляли, как он закатывает во двор на своем вранглере, авторитет местного разлива, блять.
— Петифан! -кричим, — с машины не вылазь! Джек укусит!
— Че орете, пацаны, не слышно ни хера! Меня Михалыч за шуруповертом прислал, не ебите мозги, давайте инструмент! — и вылазит, дурень наружу…
Ну, к Петифану у Джека особая любовь была после того случая, как Петифан Джека под хвост пнул. Правда, Джек перед этим успел в петифанском вранглере на сиденья насрать. Короче, если опустить подробности, то Джек жулика нашего авторитетного сразу на спину положил посреди двора, сверху лапами запрыгнул и рычит, с пасти кровь капает, белками вращает и зрачки сузились. Во бля, ситуэйшен, Петифан в пыли валяется, спиной собачьи фекалии давит и стремительно бандитский авторитет, заработаный годами, теряет. Моя Нива рядом на холостом ходу урчит, бензин палит.
— Как думаете, пацаны, — размышляю вслух, — долго Петифан продержится? Ставлю: до утра, хотя, может и больше, помню, донецкая бригада его пресовала, так он сутки под диваном прятался. Полюбому, нужно сочинить план вызволения, а то придется завтра братве нового папу назначать.
— Слышь, Петифан, ты бы звякнул Михалычу, пускай сюда гребет Джека своего ловить
— Хер тут звякнешь, — шепчет, — я тут моргнуть боюсь, нос откусит, чудище. К тому же я Михалыча на ключ закрыл, а ключ у меня в кармане — пусть подойдет кто-то и возьмет…
А у Петифана есть привычка странная — он всех мастеровых дома в плен берет: то водопроводчика в туалете два дня держал, пока тот ему сливной бачок в бесшумный режим не настроил, то Йошку-каминщика наручниками к батарее на неделю приковал, тот ему камин полгода муровал, видать, Петифана это задрало, так он его на цепь посадил. Правда, Йошку я бы и сам в мешок завернул бы и в речку бросил — он, халтурщик, мне дома камин слепил, а тот потрескался сразу и коптит. Я пробовал Йошку поймать, на совесть придавить, да фиг его словишь, он на своем мотоцикле с коляской по городу гоняет в шлеме танковом как призрачный гонщик и делает вид, что нихрена не слышит. Все же раз его в «Трактире» вычислил, пугаю:
— Йошка, гнида мелкая, ты если мне камин не исправишь, я тебе сначала все колеса на твоем велосипеде трехколесном проткну, а потом отвертку в твой затылок засуну…Да ему хоть бы хны, и не такими пуганый. Как бы там ни было, пацаны, надо кого-то за ключами отправлять.
Тут чуствую, все на меня глядят: — Иди Валдис, возьми ключи, тебя Джек не укусит, он всегда тебе ноги нюхает. Ты ж сам говорил что ты собак не боишься.
— Йолы-палы, мужики, — говорю, — вам что, уже дизайнер на фирме не нужен? Вон пусть этот плешивый рискнет, — показываю на инспектора, — во-первых, его пропажи и не заметит никто — он не женатый и у них таких лысых мудаков полные кабинеты в энергонадзоре, во-вторых, помните как он нас за левый кабель дрючил, всю кровь выпил, пиявка очкастая? В третьих, дверь его входную можно как выставочный образец по выставкам возить. Она у нас красивая получилась…
Принялись инспектора с досок спихивать, я ногами в плечи уперся, Васька с Димычем пальцы ему пробуют от штабеля отодрать — какое там, вцепился клещ, за жизнь борется до последнего. Минут пять возились, не получается ни фига, только силы потеряли и дыхание сбили — прилип как геккон к потолку.
— Ладно, -говорю, мне похуй, я могу вообще тут три дня без жратвы просидеть. Я тренированый.
— Не гони, — Васька отозвался, — так не бывает.
— Очень даже бывает, — отвечаю, — Помнишь Димыч, прошлую Пасху, я тогда с проектом троллейбусного депо в Киев рванул? Дома кушать не стал, не голодный был, жена еще хотела пирожков каких то с собой дать, да я не взял — не люблю лишнее с собой таскать. В поезде ночь протрясся, утром в Киев приехал и сразу на стройку, встретился с клиентом, все вопросы порешал и намылился назад, Пасха ведь, дома все ждут. Начальник троллейбусного еще меня в ресторан звал, мол, идем пообедаем, угощу. Но я отмазался, типа, хочу пораньше на вокзал попасть, а покушать в буфете куплю. Сел на трамвай, приезжаю на вокзал, а там движуха непонятная: куча возбужденных таксистов на входе за рукав ловят, очереди в кассы офигенные, еле к табло пробился. Но у меня то билет в кармане, я еще дома купил заранее, думаю, гляну щас с какого пути мой поезд отчаливает и пойду курицу жареную себе возьму, Хули, денег полно. Усиленно сканирую табло — нет нихера моего паровоза, иду в справочное — там очередь просто атас. Отстоял, подхожу, билет показываю: — Куда идти? С какого пути места занимать?
— Вы разве не видите, -девочка в микрофон отвечает,- у вас буква «п» стоит перед «Киев»?
— Буква «П» — это типа «пиздец»? — спрашиваю.
— Нет, это Киев-Петровка. Туда минут сорок на такси ехать. И вообще, вы не видите, у нас реконструкция вокзала идет, все пути закрыты…
Вышел на улицу ошарашеный, сразу таксист в рукав вцепился: — Куда едем? — На Петровку, — говорю,- восемнадцать минут времени есть. — Не, я не справлюсь, вон подойди к той БМВ зеленой, там мужик в кожаной куртке, он бывший летчик-испытатель, может доставит вовремя… Подваливаю к мужику: — На Петровку надо. Семнадцать минут есть. — Поехали, — говорит, — но придется нарушать. — Нарушай, я тороплюсь, мне похер… Сели в эту бомбу, мужик педаль как придавил, я думал у меня выкидыш случится! Как попиздячил по встречной под красные светофоры по трамвайным путям, у меня очко сжалось и только через семнадцать минут разжалось. Возле петровского вокзала вылез — вот он мой паровоз уже едет потихоньку, я бегу вдоль забора, а там еще китайцы да вьетнамцы будок своих понаставляли с дисками — не пробьешься. Все таки нашел лазейку к переходу железному над путями, хорошо что багажа не было, соскочил с четырех метров прямо на перрон и в последний вагон успел засунуться. Добрался до своего места, еду, зашибись, только жрать уже хочется — вторые сутки без еды и курицу не купил. Прошмыгнулся по составу, типа, буфет ищу. -А тут нет буфета, — проводник обрадовал, — это поезд дополнительный, мы его всегда на Пасху пускаем, тут даже купейных вагонов нет, одна плацкарта. -Ну, а печенье какое есть у тебя, спрашиваю, или хоть чипсы? — Только пиво есть и вода минеральная: Вот попандос! Взял с горя шесть бутылок пива, сижу, сосу. Причем, этот дополнительный паровоз какими то круговыми станциями пошел, на перронах ни одной старушки с пирожками, а когда сытый, от них не отобьешься, блядь. Вдруг под Жмеринкой заваливается семейка — папа, мама и сынок лет двенадцати, морда круглая аж жир капает. Разместились напротив меня, неспеша пакет целофановый достали, курицу копченую развернули и хавают с огурцами мариноваными. Вот жеж фашисты, думаю, хоть бы из вежливости кусочек предложили бы. Просить неудобно как то, тогда я мужику бутылку пива даю, мол, запей курочку, а сам думаю, может хоть крылышко даст обсосать. Хуй там. Пиво выпил и спать завалился, даже спасибо не сказал. Мамаша сидит, на меня косится, остатки курицы стережет и рядом малец кругломордый в носу ковыряется, шарики из соплей катает. Сука, взял бы за ноги и об елку йобнул бы. В животе уже война миров идет, желудочный сок дырку протравил, лежу на полке и сознание теряю. Под утро эти жмеринцы кости куриные в фольгу завернули и вышли в Воловце. Хоть бы попрощались, жлобье. Под вечер подъезжаю к городу, мобильная связь появилась, звоню: — Жена, срочно жрать приготовь, сбегай за курицей и набери воды горячей в ванну. — А зачем?, спрашивает, ты что замерз или проголодался? — Не задавай вопросов, щас мобила сядет, быстро чеши за курицей, иначе помру нах… Приполз домой, в ванну залез, жена жрать притащила, сижу в воде и зубами курицу рву. Жена рядом переживает: — Дорогой, тебя, что, обокрали, избили, изнасиловали? А я полный рот мяса натолкал, только глазами моргаю, мол, и первое, и второе, и третье. Так что, пацаны, я могу три дня легко тут просидеть.
— Ты можешь, — Димыч говорит, — а Михалыч не очень, он же если вовремя стопку не опрокинет, кранты, разнесет квартиру Петифану вдрободан. Надо как то Михалыча вызволять. Слышь, Петифан, — кричит, — а ты попробуй Джека погипнотизировать, смотри ему в глаза и старайся волю подавить, я такое в кино видел, мужик овчарку немецкую загипнотизировал.
— Джек это особый случай, — мыслю вслух, — гипнозу не поддается, ты попробуй такой метод, засунь ему кулак в пасть и сразу проталкивай глубоко, он тогда пасть сжать не сможет и задохнется, я такое в книжке про разведчиков вычитал.
— Ты себе кулак в жопу засунь и проталкивай глубоко, — Петифан отозвался, — я, блядь, дышать не могу не то что кулак сжать. — Тогда может Кришнаита позовем, я предложил, других вариантов не вижу. — Не-не-не, только не Кришнаита, — все наперебой кричат, -придет Кришнаит, тогда всем пиздец.
— Вот почему я животных не люблю, — лысый инспектор отозвался, — они непредсказуемые. У меня соседка была, держала в квартире двадцать кошек, вонища стояла в подъезде просто ужасная. А потом соседи заметили что чем дальше, тем больше воняет и старуха пропала куда то, позвали милицию, те дверь выломали, а там лежит эта любительница кошек до костей обглоданая и коты вокруг ходят, мявчат дико, на ментов набросились и покусали всех. Пришлось потом уколы делать ментам и целому подьезду. Даже мне.
— У меня идея, говорю, надо котяру сюда притащить и кинуть Джеку. Отвлекающий маневр, типа, Джек погонится за котом и Петифан успеет освободиться. Как план?
— Заебательский план, только откуда ты кота родишь? — Димыч интересуется, — Петифан, у тебя кота нету случайно?
— Есть дома, — отвечает — но он вместе с Михалычем под замком закрытый, под дверью не просунешь ведь.
— А у знакомых может, у соседей одолжить?
— У соседей нету, но попробуйте у тещи пекинеса выдурить, — говорит, — у нее два есть, Чип и Дейл. Она тут за переездом живет, третий дом с зеленой крышей, скажите, мол, Ленка прислала для медосмотра.
Ну, кому ехать, как не мне, тем более Нива разогретая рядом стоит, только допрыгнуть надо. Я на край штабеля стал, к прыжку приготовился, только прыгать собрался, тут какая то падла меня под зад ногой пнула, наверно инспектор, друзья бы так не поступили, хотя, хер знает… опять китайский трюк повторил — пролетел по воздуху метра три и прямо на капот приземлился. Джек, собака, хоть бы носом повел в мою сторону, Петифану в зрачки смотрит, рычит и медленно голову поворачивает, примеряется как бы удобнее в горло вцепиться.
Я в салон забрался, кричу:
— Ну все, петушки, я поехал домой, а вы кукарекайте тут на досточках. Че, зассали?! Да ладно, пошутил я, будет вам щас пекинес.
Приезжаю к теще петифанской, в образ ветеринара вошел: — Добрый день Розалия Карловна, меня к Вам Елена прислала на предмет осмотра собачек ваших. Просила температурку у них проверить, если что не так на процедурки свозить.
— А что, спрашивает, Аркадий Самуилович приболел? Он же наш лечащий врач, я его еще на прошлой субботе у синагоги видела.
— Умер Аркадий Самуилович, говорю скорбно, укусила его лисица бешеная и проколоть не успели, смерть от обезвожживания. Так что теперь я за него буду лечить, несите собачек, будем осматривать. Принесла пекинесов, злые, тявкают, норовят за палец укусить.
— А как же вы им температурку померяете, спрашивает, у вас же градусника нет.
-Да как обычно, отвечаю, палец в попу и держать минуту, Я сам себе давно так меряю, меня еще Аркадий Самуилович научил, советская школа. Вы Дейла придержите, чтоб он не вертелся, а я пока диагноз поставлю.
Палец послюнявил и Дейлу в очко засунул, тот визжит, вырывается, не приемлет классическую методику. Я с минуту подержал, палец вытащил: — Повышена температура, с озабоченым видом говорю, вот понюхайте палец, чуствуете что кислым пахнет?
— Чувствую, говорит, кислым пахнет.
— Вот то-то и оно, дисбактериоз в последней стадии. Надо срочно курс лечения провести. Он у вас не пукает в последнее время?
— Пукает. Очень часто и вонюче.
— Срочно на процедуры, срочно, да, не зря меня Лена к Вам вызвала.
Привез этого Дейла кусючего, пришлось в кулек целофановый засунуть чтоб не съебался, пацаны на досках сидят, Петифан на спине возлежит, руки за голову заложил, авторитет полностью потерян, над ним Джек закаменел, только слюна кровавая с клыков сочится. Я окошко в машине приопустил, кричу:
— Петифан, я щас приманку пущу, а ты к машине дуй бегом!
Сам думаю, как бы кинуть удачно чтоб Джек среагировал. Может в кульке кинуть, но тогда эффект не тот, кулек развязал, Дейла за ногу вынул, тот скулит, тварь, извивается, пробует перед смертью меня за лицо цапнуть. Окошко опустил еще ниже:
— Джек, лови!
Хули вы думаете, Джек, видать в прошлой жизни баскетболистом был, лишь башкой мотнул и нету пекинеса, только маленькая рыжая ножка из пасти торчит. Доля секунды. Но этой доли как раз Петифану хватило из под Джека выскользнуть и в свой вранглер заскочить. Сидит в салоне, окна поднял и свой авторитет бандитский восстанавливает, че-то кричит на Джека аж слюни по стеклу ляпают, по губам читаю что про Джекову маму орет гадости. Джек-чан вокруг скачет с Дейлом в глотке, гавкать не может, мужики с инспектором по прежнему на досках прячутся.
— Слышь, Петифан, привози Михалыча давай, с Джеком потом побакланишь, мы тебя спасли, теперь твоя очередь нас спасать…
Только Петифан за воротами скрылся, тут, блядь, другая тачила подкатывает, какой то мерс дутый и там наш начальник налоговой, Игорь Анатольевич, прикатил лакировку на подоконники выбирать. И какой хер его принес в субботу после обеда. Я кричу:
— Сиди в машине, Анатольевич, не вылазь!!!
Пацаны на досках руками машут, показывают жестами, мол, не вылазь, да хуй там, видать, звукоизоляция в мерсах хорошая, вылез, по сторонам башкой вертит, ну и Джек тут как тут — два прыжка и налоговика нашего прямо в пиджаке в пыль и положил. Лежит на спине Игорь Анатольевич, авторитет теряет, я говорю: — Ну че, мужики, ехать за Чипом или уже Михалыча дождемся? …
Решили за Чипом ехать, ему одному все равно теперь без Дейла скучно жить.

©Yodli